Abstract
Статья А. Полонского посвящена конфликту, ставшему в определенном смысле парадигмальным для центральной и восточной Европы в ее попытках совладать с собственным неоднозначным и драматическим прошлым, – конфликту, спровоцированному публикацией книги Яна Гросса Sąsiedzi: Historia zagłady żydowskiego miasteczka (Sejny, 2000). Общим контекстом, в который Полонский помещает обсуждение реакции различных слоев польского общества на книгу, является проблематика коллективной памяти в процессе конструирования идентичности, своеобразия восточно-европейской (и, в частности, польской) исторической памяти и тоталитарного опыта, а также травматического прошлого и травматической памяти.
Книга Гросса в деталях реконструирует картину жестокого уничтожения польским населением (при определенной поддержке со стороны немецкой фашистской администрации) городка Едвабнэ его еврейского населения. Книга не только “извлекла” из небытия историческую правду о тех событиях, но поколебала основы польского самосознания и расколола общество вокруг вопросов памяти и моральной ответственности. Полонский анализирует реакцию различных слоев польского общества (включая религиозный и политический истеблишмент) на этот “вызов” памяти. Он подчеркивает моральный характер дискуссии, в которой аргументы различных партий не подлежат взаимной верификации. Всех участников дискуссии он делит на четыре категории: принимающие историческое и моральное послание Гросса, а значит – и коллективную ответственность за совершенные в прошлом преступления, и груз травматической памяти; приверженцы “открытой самозащиты”, в целом принимающие послание Гросса, но критикующие методологию и, частично, выводы его исследования; приверженцы “закрытой самозащиты”, которые считаются с “фактом Едвабнэ”, но предпочитают воспринимать поляков как невольных помощников нацистов, оправдывая их стремлением отомстить евреям за поддержку советского режима; группа, обвиняющая Гросса как агента еврейского заговора против поляков. Полонский считает, что не понятое многими моральное послание книги Гросса состоит не в коллективном осуждении поляков, а в утверждении, что подобно другим народам, поляки должны заново “рассказать” себе свое прошлое. Развивая этот тезис, Полонский говорит о необходимости перейти из стадии взаимных извинений к тщательному и детальному исследованию, что позволит преодолеть конкурирующие эксклюзивистские нарративы прошлого и достичь некоторого компромисса, т.е. нормализации исторического сознания поляков. Он признает, что прошлое, о котором идет речь, все еще слишком близко и болезненно, поэтому первым шагом должно стать “трагическое принятие” событий, которые объединяли, а чаще разделяли историю Польши. В этом Полонский видит универсальный рецепт преодоления тоталитарного – конфликтного и травматического – прошлого.